Как живут наши бывшие политзаключенные после освобождения и вынужденной эмиграции? Новая страна и профессия, восстановление здоровья, отношений и чувства доверия к миру. Это истории людей, прошедших через тюрьму, давление и потери. Они начинают свою жизнь заново. Здесь и сейчас. И им очень нужна наша поддержка.
«Хочу быть дизайнером снов». История Ирины Горяшиной
Мы поговорили с бывшей политзаключенной Ириной Горяшиной и впечатлились. Еще одна беларуска, которая не теряет любви к жизни, рисует, играет на гитаре, поет. Она невероятно свободна в своих фантазиях: придумывает несуществующие миры и профессию дизайнера снов, мечтает полететь на другую планету. Одна растит в эмиграции двоих дочерей, прививая им вкус к свободе. По-прежнему боится людей в военной форме и привыкает к таким простым вещам, как пить утренний кофе на балконе или просто полежать днем. Старается не вспоминать о тюрьме и борется за здоровье младшей дочери.
«Я больше не пытаюсь всем понравиться». История Екатерины Зарецкой
Для депортированных 13 декабря 2025 года политзаключенных прошло всего (или уже?) восемь месяцев на свободе. Мы поговорили с Екатериной Зарецкой, одной из женщин-политзаключенных, про ее адаптацию к жизни в эмиграции. Какие тюремные привычки у нее остаются до сих пор? Как время за решеткой изменило отношение к людям? Читайте в этом интервью.
«Я не ўспрымала час у калоніі як марны». Гісторыя Ларысы Шчыраковай
Няўжо магчыма не радавацца вызваленню з турмы? Так бывае, калі вызваленне – гэта адначасова і выдварэнне з краіны. Калі яно адбываецца ўсяго на тры месяцы раней за афіцыйнае сканчэнне тэрміну зняволення. А яшчэ – калі цябе вывозяць за мяжу, а твая душа і сэрца, тата і дом гэтак і застаюцца ў родным горадзе, дзе прайшло ўсё жыццё. Размаўляем з былой палітзняволенай Ларысай Шчыраковай пра нежаданне прывыкаць да новай краіны і чаканне абавязковага вяртання ў Беларусь.
«Мне словно 25 лет – старт жизни». История Марии Нестеровой
Наша героиня – Мария Нестерова, бывшая политзаключенная, которая за активную гражданскую позицию провела в заключении три года. Сейчас Мария живет в Польше и ищет работу по специальности. Женщина рассказала нам о своем одиночестве и о том, как она собирает себя заново в эмиграции.
«Я повторила судьбу бабушки». История Натальи Малец
Эта история – о бывшей политзаключенной Натальей Малец, которую власти отправили в колонию за доброту и неравнодушие. Женщина из скромной пенсии переводила деньги на счета более сотни политзеков. С некоторыми из них она встретилась уже в женской колонии. Теперь 65-летняя Наталья – беженка. Мы узнали, как она адаптируется к новой жизни в Польше.
«Вся жизнь поместилась в почтовой коробке». История Татьяны Курилиной
Вместо внутреннего ребенка – внутренняя уставшая женщина, которая привыкла к слову «надо». Каково это – начинать с нуля после тюрьмы, когда потеряла дом и профессию, зато приобрела новые хронические заболевания? Поговорили с бывшей политической заключенной Татьяной Курилиной.
«Снова смеюсь и шучу». История Анны Скриган, которая вернулась в профессию эколога после тюрьмы
Мы продолжаем серию интервью с бывшими политзаключенными. Как они адаптируются после тюрьмы? Анна Скриган, наша третья героиня, сейчас живет в Варшаве, работает по профессии – экологом, и уже знает свободу на вкус. Она поделилась с нами своими наблюдениями и мечтами.
«Не спрашивайте, как маме в эмиграции без ее детей». История Анны Папай
Мы начинаем серию интервью с бывшими политзаключенными. Как они привыкают к нормальной жизни после заключения и о чем мечтают? Наша первая история – про Анну Папай. Сейчас она живет в Польше, очень ждет встречи со своими детьми и мечтает о собственном кафе в Минске.
Почему это важно
Несвобода не заканчивается в день выхода из тюрьмы. Бывшие политзаключенные оказываются в новых условиях с последствиями насилия, потери дома, разлуки с близкими. Этот проект — пространство для их воспоминаний и голосов. Их важно услышать, увидеть и зафиксировать. Поэтому мы собираем мозаику жизненных историй обычных людей, которые просто оставались собой в сложное историческое время.
Это самое страшное – разлука с детьми. Поэтому не спрашивайте мам в эмиграции, как им без детей. Им НАСТОЛЬКО ТЯЖЕЛО, что вам не нужно это знать.
